Давно здесь не писалось...
Очень вчера спорили с друзьями по поводу "Закрытого показа". На удивление в этот раз я соглашусь с Гордоном. Действительно, когда не хватает денег, хороших актером, "режиссерской души", таланта, появляюся слова " притчевость повествования", абстрактность, мифологичность и общебытийность картины.
Только национальное кино становится интернациональным. Только сюжетное, остропсихологичное, детальное кино становится по-настоящему волнующим. Надоела эта невнятная тарковщина. Учитесь у Феллини наконец. Как-то так.
Четыре волны как четыре войны. Мировые.
Нежные слезы бессонницы. Годовой. Годовалой.
Она меня не отпускала. Завязала мне руки. Иссушала,
Искушала. Шанхай снился под утро. В ритме Вонга Кар Вая…
Блики, искры, неясности. Точки смазывались, мигали неонами вывески…
Раскосые взгляды, черные волосы. Не отдавайте Китаю Тибет, спасайте нас!
Санта Клауса нет! Забудьте сказки. Влипайте клавишами в землю. Летайте в Аляску.
На постели пятна. Пятками упираюсь в стену Плача. Домашний Иерусалим. Плачу…
Раскачивается под потолком лампочка. Маячит несчастная, гипнотизирует.
Транс. Свет движется из стороны в сторону, восходом восточным в закат западный мутируя.
Сальвадору понравилась реинкарнация, он прилёг рядом. Пространственно улыбался.
Дали и монотонное раскачивание световых вольт. Кольт не выстрелил. Чехов ошибся.
Правы были складки. Шелковые волны постели оказались ребрами девушки. Или наоборот.
Дали в истерике…
А сейчас в Костромскую бы...Туда, где сугробы, снег на солнце искрится и хрустит под ногами. Туда, где зима.
Где можно сначала на лыжах походить, раскраснеться на морозе, замерзнуть слегка, а потом отогреваться чашкой чая, сидя у печки. Читать Достоевского.
А к вечеру в баньку с веничком дубовым или у костра с друзьями сидеть, песни петь. Или дома с родственниками-смотреть в тысячный раз "Иронию судьбы" или о жизни беседовать.
Эх...................
Таким образом, сначала меня попросили попробовать написать сценарий телепередачи (за бесплатно). Наверное, я откажусь от такого заманчивого предложения.
Потом надо написать сценарий полнометражного фильма к 20 декабря (Боже, как это сделать?).
Скоро сессия, к которой надо готовиться.
И венец всего - с декабря ремонт!
А теперь подумайте, ребята, как у вас ВСЕ ХОРОШО. И наслаждайтесь жизнью.
И еще. Я в лонг-листе(пока) одного достаточно известного лит конкурса. Это радует.
А вот сейчас просто плохо...
И не из-за кризиса
Туда бы фанка, туда бы воли.
А осень все харкала желтою листвою,
Деревья лысые,
В гуаши черных веток город.
Люди,
Захлебываясь содержимым туч не видят луж и тонут,
А я кричу "Спасите!". Толку?
Мне в Мекку рано и хокку
Слишком коротко для трансформации всей жизни в слово.
Когда октябро, мины замедляют свое действие,
Но рвут с двойною силой.
Когда октябро, шаги чеканят ритмы свинга.
А дальше желтые блики от фонарей,
А дальше фары дальнего света
Бьют по нам
Как Али.
Ночь стелет постель здесь и сейчас,
Цапаются Луна с облаками,
Ватаги комаров атакуют квартиры
И нас,
Как вампиры.
Слышатся шаги и крики из окон,
Зародыш нового дня еще чист…
…Разбивается тачка. Первая смерть
Этого города.
Первая жертва слова «сегодня»
Появится в «Дежурной части» канала
Россия.
Ворона взлетит гордо,
Черным крылом станет мир
Ненадолго.
И комком станет фраза:
«Ложись!».
Обстрел каплями - рецидив погоды.
Глухое соитие воды с землею.
Время задремало в ожидании утра
А пока темно-сине и
Вдали что-то желтое.
Холодно.
Читаю в Яндексе.
А ты среди них мысленно, засранец.
Ты пишешь письма отчаянные
Нежно-мокрые, ко мне они приходят сальными.
У тебя там океан. Рукопожатия Асари.
Организаторы Менда мечтают о славе и властвовании.
Ты в их рядах.
Страстность к риску и криминалу. И капиталу
Задурманили.
Меня уже нет. В сознании какой-то страшный пропуск.
Как ты стер образ? Научи! Чище…хочу чистоты…
А ты…
Рабы желаний и амбиций. Последователи учений и догматики.
Где СВОЕ? Новаторство и личные метафоры.
В Африке – кризис. Хватит искать там свободу и санкцию
На вседозволенность.
Пропасть заполнена
Миллионами разложившихся трупов
Хоть ты опомнись!
Шепчу «I miss you» в голос .
…По Лагосу шныряли тени,
Ты засыпал в объятьях новой черной леди Ди…
В прошлых жизнях он был Парфёном Рогожиным.
У него был потрепанный Датсун. И датской принцессы портрет.
В пошлых мыслях он ее целовал в шею. И все. Потом гас свет.
У него были мили по трассам. Бил в лобовое луч.
Айдахо заливалось краской. Пустыня плыла в утро.
На часах 5.
У него были тысячи остановок. Тихих бензоколонок букет.
Выходишь – а там время смеется. Будто на дворе 19 век.
Пистолетчик – мексиканский парнишка еще зевает и спит.
В магазинчике пахнет зернами кофе. Горячей резиной пропитан воздух
И жить
Рвется неистово Солнце.
И жизнь
Превращается в странный комикс о герое-ковбое.
Провинция по ночам так храпит…
У него были смятые грязные доллары. Его дочь звали Долли Белл.
Где-то в штате Вайоминг
Долли сидела на корточках и курила легкий « LM ».
У него были шлюхи вне очереди. Единая масса тел.
По утру на их спинах бегали тени от жалюзей.
По утру они превращались в зебр.
У него давно уже не было права голоса.
Некому было сказать «прости».
По радио передали: «Умер Рогожин».
Газ. Вся дорога еще впереди.
Тебе в Москву, меня в Питер.
Непонятно, к чему была встреча,
Разговоры за полночь, бег по встречной,
Поцелуи в первый вечер, такое легкое поведение тяжелой души.
Моя нога дрожала, ты не замечал, пил из бутылки «Советское»
Обнял вдруг. Я не вырывалась. Хоть и видела впервые, наверное,
Надоели тогда принципы. Я просто расслабилась. Со мной такое нечасто.
Поймал меня в нужный момент, когда от отчаяния голова выключается начисто.
Сказался эффект отсутствия, когда ты вроде был вчера, а сегодня исчезнул,
Говорили какими-то полуфразами, понимали значение молчания.
Просто два человека встретились, отдохнули, выпили, не рассекретившись.
Я не оставила тебе телефона, назвалась ложным именем, проводила до перрона,
Смотрела в окно поезда и махала тебе ручкой, даже расплакалась, дурочка.
Почему-то ты мне казался тогда самым близким, мне хотелось вцепиться в тебя,
Не отпускать в столицу. Тогда я внезапно тебя полюбила, всего на минуту,
Но сильно. Так сильно.
Потом поезд тронулся, ты улыбался. Было 7 утра. Ветрено.
Я закуталась в шарф, вытерла слезы. Глотнула «Советского» и забыла тебя Сережа.
Вышел на улицу. Моросило. Такая гнилая погода. Как для дебилов созданная.
В голове: «Изменила!!!». Почему? Я же такой хороший. Ласковый, говорю льстивую правду, дарю ей цветы по праздникам, при девушках не ругаюсь матом. Да, было дело с блондинкой из клуба, тело Леночки тоже была слишком упругим. Но я-то мужик, мне можно.
А эта? Не осилю её предательства. Какое, к черту, равенство! Она же не шлюха, а моя женщина. Что ж так накосячила,
Женьшенем потянуло из подъезда.
Ни укуром, ни грязью, ни дымом Петра I, а этим странным растением.
Метафора, блядь, настроения. Что ты наделала, моя милая.
В голове: «Избей её, брось, назови уродиной!». В сердце же боль, бессилие, в кровь адреналина выброс, сорвать что ли голос. Поорать, может вырвется бес отчаяния.
Может смогу простить, поговорить с ней. Понять её поступок. Наверное, есть причины.
Но какие? Любовь ведь не знает проступков. Она ведь была под куполом моих отречений.
Текла Нева, сопровождала мою прогулку. Может отдаться реке, она, видать, почестнее остальных теток. Нажраться рекой, придти от неё в опьянение, забыться волной плавного течения.
Опять на романтику потянуло. Сука, лучше б мы с тобой не встречались. Влюбился впервые незадачливый Санчес и нате вам. Прошлые девушки были приличнее. Да, они меня мало интересовали, зато как были преданы. А ты что, моя нежная девочка?
Соврала, ни слова в своё оправдание...Даже нахально на меня тогда смотрела, с вызовом. Вот, мол, я какая, не хочешь такую – проваливай.
Вот и гуляю, как последнее чмо по окраинам. Что презираете? А мне все равно. Я пойду обниму её и засну рядом. Начнем наш роман сначала.
Мою посуду Фэри,
Стираю в машине Тайдом,
Съедаю за завтраком Сникерс,
Застегиваю молнию, мечтая о японских миллиардерах
ЮКК,
На ноги обуваю Конверс,
Пальто, оставляю на вешалке Икеа,
Окна – пластиковые, ремонт – евростандарт.
Изо рта пахнет свежестью, из души – гнилью.
Не правда ли, хуево?
Не жонглер, не пилот, не пират, не солдат
Человек одинок, он обычный койот
Злой, трусливый, упрямый и хищный.
Не высок, не далек, не курнос, не тщедушен,
Но по-прежнему моется в душе.
И кладет в документы купюры, знает строить как авантюры,
По карьерным ступенькам влезает, но врата рая закрывает,
Да и ключ забывает, теряет. Но особо не переживает.
Не католик, не православный, не буддист, не иудей
Просто богом обозванный человеком средь людей.
Защищаемый законом, обожаемый семьей,
Изменяющий с профоргом, толстым нудным мужиком.
Освещающий машину, завещающий квартиру,
Удавясь по утру в шелковой петле.
На небеса он не взлетает, в пучине ада не сгнивает
Болтается койотом диким на Земле.
Скручивай, кубинка, сигары на коленке, скручивай.
Скручивай, художник, холст бездарный, скручивай.
Скручивай, тюрбан на голове, шейхова жена, скручивай.
Скручивай, извращенец полотенце жестко, скручивай.
Скручивай, бинокль из бумаги, детдомовский малыш, скручивай.
Скручивай, артерию, хирург в поту, усталый, скручивай.
Скручивай, парнишку НБПешника, дородный мент, скручивай.
Скручивай, из ниток фенечку цветастую, Лена Ясноперова, скручивай.
Скручивай, в дорогу дальнюю, бабонька сынка родимого, скручивай.
Скручивай, сердце мое глупое, открытое, ублюдок питерский, скручивай…
Profile
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif)
space_in_soul- space_in_soul
Syndicate
